Национальная ассоциация маломерного судоходства  

Вернуться   Национальная ассоциация маломерного судоходства > Главный форум > Рабочие вопросы

Ответ
 
Опции темы
Старый 26.03.2019, 08:57   #3281
Евгений Тихомиров
 
Аватар для Евгений Тихомиров
 
Адрес: Москва
Сообщений: 3,728
Судоходный статус: катер МСП-111)
По умолчанию крестьянство наконец-то в 70-е годы разжилось, как теперь стало ясно, в первый и посл

На “дорожку”
На “дорожку” приучил меня ловить отец. Ставить сети он никогда меня не брал. Тяжелый это труд, в чем-то и опасный. На удочку ловили для “развлечения”, времени на которое у отца не было, а окуней на камнях “дергали” от случая к случаю. Те и клюют только в определенные часы, чуть запоздал, пока доберешься на место, или волнение на озере какое — клёв как обрезает.
А на “дорожку” можно ловить когда угодно. Лучше, конечно, с утра, но щука с прохладных глубин берет и в полдень. Ненасытная она, прожорливая.
У меня тогда был малосильный мотор “Спутник”, совсем не для озера, а для реки, да и для легкой лодки, лучше резиновой. За характерный “тембр” звука Екатерина Александровна Красикова, а за ней и все женщины деревни прозвали его, как всегда метко, — “визгунчик”. Действительно, визжал он как поросенок, когда его режут.
У кого имелись деньги, покупали мощные “Вихри” в придачу к популяр*ным “Ветеркам”. На “Вихре” удобно было плавать на озере, тогда, как пелось в песне, “сокращались большие расстояния”. Бензин был дешев, дешевле минералки и молока, покупали его сразу 200-литровыми бочками. Ия Сергеевна Садомова мне рассказывала, что ее покойный муж по восемь бочек за сезон сжигал. Не только рыбачили, но и косить на озерные пожни ездили, по грибы и по ягоды в Уфтюгу, ловили топляки на дрова, да мало ли каких забот по хозяйству имелось. До сих пор вспоминаю бесконечное завывание моторов на реке, особенно слышимое, когда к ночи другие звуки в деревне утихали: это уже начинали лихачить мужички-браконьеры. Движение по реке было таким, как сегодня в часы “пик” в городе. Но хозяйки как-то ухитрялись по “голосам” моторов различать — кто едет, и “своего” слышали издалека.
Вместе с моторами, их скоростями и очевидными удобствами пришли и катера, и дюралевые лодки. Старые деревянные кубинки догнивали свой век на берегах. На веслах по озеру никто уже не ходил. А когда-то нагребались местные мужики так, что у некоторых пальцы на руках не разжимались, с такими согнутыми клешнями и ходили.
Смена поколений в лодочном “поголовье” произошла стремительно, буквально за несколько лет, когда северное крестьянство наконец-то в 70-е годы разжилось, как теперь стало ясно, в первый и последний раз в XX в. Я и по сей день удивляюсь откормочным и молочным животноводческим комплек*сам, где все процессы механизированы, раздольным мелиорированным полям, о необходимости осушения которых я иногда спорю с публицистом Александром Арцыбашевым, мощным птицефабрикам, кормящим курятиной всю область, молочным заводам (кубенские и шекснинские края — родина вологодского масла), кирпичным домам и прекрасным сельским школам, ухоженным автодорогам... Не построй всего этого по плану подъема Нечерноземья, сегодня была бы совсем хана. Это только визгливый журналист Черниченко призывал прокормить страну с фермерского стола. На Русском Севере не смог бы выжить никакой “архангельский мужик”-единоличник без опоры на сельский “мир”. С XIII в. здесь существовали “волости-общины”, прообразы нынешних колхозов, которых современное трудовое крестьянство и не думает добровольно “отменять”, ибо коллективные хозяйства с крепкими собственниками-работниками представляют собой исторически оправ*данную и оптимальную форму социально-экономического уклада нашего края.
Отвлекусь от рыбацких дел, пожалуй, и дальше... Сколько моим землякам “казали” на пример Финляндии, смотрите, мол, как нужно цивилизованно жить на селе и работать. На таких же суглинках и камнях... И вот я читаю в последнем номере журнала “Финское обозрение”, что после вступления этой страны в Европейский Союз дотации местному сельскому хозяйству, ранее достигавшие 60% в год от общих финансовых затрат, были снижены по требованию ЕС до 10—12%, отчего из 300 тысяч фермерских хозяйств Финляндии тут же обанкротилось 200 тысяч, а оставшиеся на плаву вынуждены заниматься хоть каким-то более или менее прибыльным делом — от разведения страусов до туристического бизнеса. А сколько, риторически спрошу, получали и получают от государства наши северные колхозы?
Только в 70-е гг. по плану подъема сельского Нечерноземья субсидиро*вание стало более или менее устойчивым, в деревню пошли деньги, отчего она тут же ожила, начала заменять свою многовековую, вконец обветшавшую хозяйственную и социальную инфраструктуру на современную.
Но вернусь к своим рыбам... В летние месяцы моторы с кормы лодок можно было не снимать, рыбаки даже не убирали на ночь бачки с бензином. Накинут на моторный колпак какую-нибудь тряпку, больше для вида — от жаркого солнца или от дождя, да так и оставят до утра, а то и на целый день. Удивительно, но воровства не было. В наше бедовое время деревянный багор нельзя забыть в лодке — кто-нибудь да и утащит. Особенно дико стали воровать дюралевые лодки — угонят в укромное место, разрежут на части, а потом сдадут в воровской шалман скупки-приема цветных металлов.
У отца имелось два мотора — мощный “Вихрь” и “Ветерок”. Первый на катере был установлен стационарно, то есть с дистанционным управлением, и отец его редко снимал и уносил с лодки. Выезжая ловить на “дорожку”, он брал на всякий случай и “Ветерок” как запасной мотор.
Евгений Тихомиров вне форума   Член НАМС Ответить с цитированием
Старый 26.03.2019, 08:58   #3282
Евгений Тихомиров
 
Аватар для Евгений Тихомиров
 
Адрес: Москва
Сообщений: 3,728
Судоходный статус: катер МСП-111)
По умолчанию

Ловля на “дорожку” азартная, если, конечно, рыба хорошо берёт. Капитан Виктор Алексеевич рассказывал о таком случае. Лодки с рыбаками-“доро*жеч*никами” ходили по кругу в озере ближе к устью Уфтюги. “Только я встроился в их круг, как — хоп! — рывок сразу на две “дорожки”. Тащу. Смотрю, попались две большие нельмы. Я развернулся, снова спустил блесны и подхожу к тому же месту. Снова — хоп! — опять две нельмы. Глазам не верю. Краем глаза наблюдаю — и мужики невдалеке тягают. В третий раз захожу. Клев, как часы, точен: вновь берет на две “дорожки”, и снова большущие нельмы. Не стал я больше искушать судьбу, свернул “дорожки” и скорее поплыл домой. Такого рыбацкого счастья не часто доводилось мне испытывать”.
Чтобы ловить на “дорожку”, надо знать места. Обычно выбирают, где поглубже — на фарватере озера или у противоположного берега. Как заплывешь за большие озерные бакены, так и распускай леску. Большая щука любит глубину. Как стрела, она летит на цель, ничего не замечая. Еще эта рыба пасется на “завалах” — так у нас называют падение глубины при переходе песчаного дна в ил. Нравится ей шнырять и возле травы (водорослей) в озере, распугивая пасущуюся и кормящуюся здесь же рыбью мелочь. Хитрая и хищная рыба, попробуй ее выуди!..
Крупных щук резко убавилось из-за засух в последние годы. Сегодня на озере необходимо долго болтаться, чтобы поймать на “дорожку”. Час бороз*дишь воду, второй... Металлические колокольчики на прутьях, закрепленных в уключины весел, однотонно побрякивают в такт моторному движку, нагоняя сонливость. Привыкаешь смотреть на натянутые лески, забывая сладкие свои ожидания, когда ивовый прут от рывка вдруг изогнется, колокольчик захлебнется в тревоге и когда, бросив всё, тянешь и тянешь, как бревно, рыбину, не давая ей спуску.
Счет кругам по воде уже не запоминаешь. “В слове “терпение” — пение, пение...” — писал поэт Геннадий Иванов. Не знаю, что он еще слышит в этом слове, но ни петь, ни говорить нам в лодке не хочется. Совсем разомле*ваешь на солнце, которое смотрит в озеро, словно в котел с водой, пытаясь ее вскипятить, как вдруг... Азарт мигом возвращается, и ты нервно хва*таешься за леску.
Нет, вроде показалось... Видно, блесна проскочила сквозь водоросли или царапнула по песчаной отмели. Подержишь леску в кулаке, услышишь дальнее “чистое” колебание блесны и отпустишь дальше: ловись наконец рыба, да покрупнее!..
Щука берет, как всегда, неожиданно, когда этого момента уже не ждешь. Всё происходит синхронно: резкий рывок лески, прут выгибается, и без звона колокольца уже ясно — схватила. Теперь главное — не спешить, но и не медлить. Каким-то непонятным чутьем угадывать, что ведешь ее хорошо. Сейчас щука в глубине мечется, пытаясь освободиться от стального крючка-тройника, уйти еще глубже. Вся сила ее мощного и гибкого тела направлена на то, чтобы выжить, избавиться от чужой воли. Нужно отдать этой хищнице должное: не хочет она смиренно висеть на стальном поводке, бьется до последнего.
Самый азартный момент наступает, когда она вдалеке, в водных бурунах выходит на поверхность. Широко разъятая пасть с острой пилкой зубов будто летит над водой. Тяни, тяни, Валя, быстрей!.. На солнце и воздухе щука деревенеет, несколько мгновений безропотно тащится за лодкой, в ее пасть вливается вода. Однако такое ощущение обманчиво. Опять сильный рывок, снова бунт!.. Теперь надо толково подтащить ее к самому борту лодки, ни на секунду не давая щуке слабины. Вот она уже рядом. Пора!.. Бьешь багром с острым крючком на конце по ее скользкой темной хребтине, цепляешь и вместе с леской перекидываешь через борт лодки. Всё?..
Нет. Щучина начинает колотиться, выгибаться кольцом, так прыгать, что не только может запутать выбранную леску “дорожки”, но и сама выпрыгнуть обратно за борт. Поэтому сразу же за смачным шлепком на лодочные стлани рыбину необходимо хорошенько оглушить, обухом ли топора, или тем же багром. Только тогда она растерянно замирает и ее можно разглядеть.
Килограмма на три тянет, с темными пятнами на желтоватом, отнюдь не впалом длинном брюхе. Значит, не голодная, и бросилась за блесной из-за вечной своей жадности или из-за такого же, как и у нас, охотничьего азарта. Лежала бы и лежала себе на прохладном дне, сливаясь с ним темным окрасом. Лениво шевелила бы хвостом, поджидая какую-нибудь шальную рыбку, которую беззвучно проглотить не стоит ей никакого труда. Так нет же, еще издали острым взглядом узрела странное мерцающее свечение, приближаю*щееся на большой скорости. Всё в щуке напряглось, сжалось в единый порыв, и она, как спущенная пружина, бросилась вслед уходящей цели. Только на дне взметнулся фонтанчик ила и не успел еще раствориться в чистой воде, как щука хватанула с налета блестящую приманку.
“Мама! — звонит взволнованно-счастливый Валя по мобильнику прямо в Москву с середины Кубенского озера, когда и берега еле просматриваются. — Я только что поймал на “дорожку” первую щуку”.
Жизнь быстро меняется, где в худую сторону, где и в хорошую. Остаются вечными только азарт рыбалки, радость улова, счастье удачи... Вот она, большая рыбина, лежит, выдернутая из своей подводной стихии. В детстве, отправляясь с отцом на рыбалку, я всегда жалел выловленную щуку, особенно когда ее били в лодке по сплющенной голове. Прямо не мог на это смотреть, хотя сами минуты борьбы с рыбиной мне и тогда восторженно нравились. В такие моменты рождается будущий рыбак, для которого это самые волнующие воспоминания. Но потом мне рассказали, как крупная щука может глубоко поранить человека, вцепиться острейшими зубами в его руку, и я с этой вар*варской казнью смирился.
Оглушенная рыба забрасывается в мешок, тот заталкивается под скамейку, заводится с пол-оборота мотор, резкий разворот, и лодка с быстро распущенной “дорожкой” ложится на обратный курс. Никто из рыбаков не откажет себе в удовольствии вновь пройтись над тем же местом, где и взяла первая рыбина. В нервном предвкушении нового рывка смотришь на натянутую леску... Проплываешь еще десяток-другой метров... Пусто.
Ловя на “дорожку”, я подметил за собой и за всеми, кто в лодке, инте*ресный психологический момент. Если даже удалось вытащить одну щуку, то день считается непотерянным, рождается оправдание своим трудам, и, половив для приличия еще с полчасика, с легкой душой сматываешь “до*рожки”. Когда же нет ни одной поклевки, из нутра прямо-таки прёт желание плавать на озере до посинения, доказывая себе и рыбе, что именно ты способен всех переупрямить и всё перетерпеть.
Раньше ловилось все-таки не так. Виктор Алексеевич вспоминает, как на лодках, артельно, рыбаков по десять из одной деревни, переправлялись загодя на соседний берег. Коротали тихую летнюю ночь у костра. И сколько же здесь ребятишки, сыновья рыбаков, слушали рассказов и баек о рыбалке, о каких только случаях, забавных и не очень, узнавали, потом помнили их всю жизнь и рассказывали уже своим детям. По ранней заре их, сладко задремавших, будили отцы, чуть ли не несли к лодкам на темнеющем еще берегу, и начиналось рыбацкое веселье!.. Облавливали “дорожками” по огромному кругу самые рыбные места. Никто не приплывал домой пустым.
Евгений Тихомиров вне форума   Член НАМС Ответить с цитированием
Старый 26.03.2019, 08:59   #3283
Евгений Тихомиров
 
Аватар для Евгений Тихомиров
 
Адрес: Москва
Сообщений: 3,728
Судоходный статус: катер МСП-111)
По умолчанию

Дерганье окуней
Дергать окуней из Коробова мы плаваем на Глебовы травы. По прямой от деревни они на расстоянии трех километров. Почему зовутся Глебовы? Говорят, что был такой заядлый рыбак из Новленского по фамилии Глебов, целыми днями сидел на этих травах и ловил. Но мне иногда в своих исторических фантазиях видится первый удельный князь Глеб Василькович Белозерский, проплывавший Кубенское озеро и основавший тогда в 1260 г. на Каменном острове Спасо-Преображенский монастырь. Может, и он здесь над травами дергал окуней?..
Такой способ ловли — одно удовольствие. Только надо знать время клева и выходить на лодке к точному месту. Время определить еще можно — начинать ловить лучше с шести-семи вечера. Солнце уже склоняется к закату, но как бы ярче сияет, и его лучи веером распластываются над озером. Волна к этим часам стихает, чуть плещется о борт лодки. Тишина стоит удиви*тельная. Крик чайки-вьюши по воде слышен на несколько километров.
Только вот выйти на травы — проблема. Долгое время прямо на травах стоял издалека видимый буек — белая канистра из-под машинного масла. Проблем тогда не было. Но однажды буйка не оказалось, и мы не нашли трав, как будто их выкосили.
У подводных трав свои особенности. Если течение быстрое, не утихшее после сильной волны, то они пригибаются под водой, ложатся ближе ко дну. Тогда уж точно их не найдешь на огромной глади озера. Глубина здесь до двух метров, стебли водорослей длинные, как нити, и необходим полный штиль, чтобы верхушки трав с завязями семян, словно поплавками, поднялись к поверхности воды. В волну же, даже небольшую, попробуй их разгляди — колебание воды “расчесывает” травы в разные стороны.
В травах любят охотиться стайки окуней. Озерный окунь — крупный, нагулянный, его в реке не встретишь, разве что весной, когда он заходит в устье нереститься. Такого окуня у нас зовут “лапоть” или “горбач”. Первая кличка дана, потому как он увесистый, а вторая — из-за темного горба за головой. Чем крупнее экземпляр, тем больше горб.
Эти хищники не все травы любят. Дальше от Глебовых, ближе к фарватеру озера, встречаются и другие островки водорослей. Здесь сиди сколько угодно, ни одного “горбача” не поймаешь. Травы пустые. А всё почему? Потому что они растут на иле, а не на песке. Окунь — рыба чистоплотная, любит прозрачную воду, песчаное или каменистое дно, тут он и нагуливается, охотясь за мелочью. А где ил, где муть, оттуда окунь бежит.
Глебовы травы растут на озерном чистом песке. Невдалеке от них проходит “завал”, глубина резко падает в своеобразный обрыв. Место для красноперых хищников самое удачное. Из ила поднимаются моллюски и рачки, на кромке завала обычно крутится рыбья мелюзга, к оазису водорослей, как в водной пустыне, стремятся и другие озерные обитатели. Кормовая база для окуней здесь самая богатая. Вот и сидят в засадном полку сотни горбатых стрельцов, лениво трутся друг о друга, как в магазинном садке, сыто шевелят красными плавниками. Передовые отряды обчищают все окрестности Глебовых трав и, набив животы, дают выход на рубеж атаки тыловым частям. Так и бурлит это место рыбой.
А теперь представьте, как вы встаете на якорь посредине струящихся по воде Глебовых трав и забрасываете с зимней удочки маленькую блесёнку. Она опускается в самую гущу окуневого войска. Поддернешь удочкой раз или два, чтобы блесёнка “заиграла”, обратив на себя внимание, и уже чувствуешь на конце лески приятную тяжесть: схватил блесну горбатый атаман. Вытащишь такого колючего пришельца, отцепишь его, бросишь в корзину и снова спускаешь в воду блесну. Та не успевает даже дойти до положенной глубины, как новый хищник на нее бросается. Такая в глубине толкотня, что острым крючком можно подцепить окуня за плавник, как за красную фалду рубашки. За час-другой такого бешеного клёва можно наловить бельевую корзину окуней. Их действительно дергаешь, вернее, выдергиваешь из воды.
Но чаще бывает и так, что поклюет-поклюет хорошо с полчаса, а потом как отрежет. Куда-то по неизвестным причинам скрывается вся окуневая гвардия или перестает реагировать на блесну. Почему так происходит? Еще один секрет природы.
Раньше, во времена Большого Озерного Клёва, дергали окуней на каменных грядах, находящихся глубоко на дне. Камни — не травы, они не видны над поверхностью воды, поэтому выходить на них необходимо ювелирно точно. Плюс-минус десять метров — и проскочил их на лодке. Не сунешь под воду голову, чтобы осмотреться.
А валуны на глубине огромадные. Виктор Алексеевич как-то в самую осеннюю сушь, безводье видел напротив деревни Каргачево два гранитных гиганта, которые проступили из воды, как спины бегемотов. На этих камнях мы с отцом любили дергать окуней. Подплывешь на место, спустишь в воду на весу якорь, стучишь им о дно. Если песок или ил, то звук глухой, мягкий, а если внизу камни, то звук звонкий, упругий.
Окуни там водятся особенно большие, даже не “лапти”, а настоящие “валенки”. С тех рыболовных времен многие якоря на катерах и лодках привязаны на длинных брезентовых ремнях, а не на цепях. Попади якорь в расщелину между камней, его обратно не выдерешь. Если он на железной цепи, то сиди кукуй, пока ее не перепилишь, если есть чем пилить. Сам горе-рыбак попадается, как окунь на блесну. Брезентовый же ремень можно быстро срезать ножом.
С дерганьем окуней немало связано рыбацких историй. Здесь ловля происходит как бы в “чистом”, классическом виде. Не надо возиться с червями, таскать часами, как на “дорожке”, за собой блесну. Баллом выше можно наградить только ловлю спиннингом. Но на озере спиннинг не осо*бенно побросаешь, рука онемеет — простор воды огромный, рыба не самая голодная, блесну нужно закинуть ей под самый нос, чтобы она среагировала.
Остается среднее между рыбалкой на поплавковую удочку и на спиннинг — дерганье окуней. Кто хоть раз испытал эту радость, тот, я уверен, никогда ее не забудет.
Евгений Тихомиров вне форума   Член НАМС Ответить с цитированием
Старый 26.03.2019, 09:02   #3284
Евгений Тихомиров
 
Аватар для Евгений Тихомиров
 
Адрес: Москва
Сообщений: 3,728
Судоходный статус: катер МСП-111)
По умолчанию думаю с горечью я, не найдется ли такой новый-старый русский, который приватизирует “

Ставим сети
В последние годы многие рыбаки приохотились на озере ставить сети. Для этой ловли нужна лицензия — в зависимости от длины сетей и размера ячеи. Сегодня озеро кормит в основном тех, кто ловит сетями. Все остальные виды рыбалки существуют для любителей-дачников.
Сети обычно ставят на ночь. Выходят в озеро на закате солнца. Эта рыбалка не любит соглядатаев, не терпит и шума. Кроме негарантированного успеха для нее существуют и две опасности.
Первая — сеть, оставленную в озере, могут “снять”, то есть украсть.
Вторая — рыбнадзор. Если есть лицензия на лов, то это еще не гарантия от того, что катер рыбнадзора не подцепит ее специальными “кошками”. Поэтому стражи рыбного порядка советуют прикреплять к сетям пластиковые бутылки с вложенной в них копией лицензии. Мы, мол, подплывем, посмотрим, если всё в порядке, то сеть не тронем. Но на такую маленькую хитрость никто из рыбаков добровольно не пойдет, так как пластиковая бутылка на воде, видимая издалека, — это верный маяк для всех озерных “татей”.
Тогда, понимая ситуацию, рыбнадзор советует прикреплять бутылку с лицензией к грузу на дне. Мы, мол, достанем вашу сеть, посмотрим разрешение и снова ее в воду бросим. Но как можно вновь поставить сеть с попавшей в нее рыбой? Загадка, и не только для рыбнадзора. Одно утешает: проверки сегодня редки, как и побеги рыбаков от блюстителей порядка.
Встречу с грозным рыбнадзором испытали на себе и мы. Обычно рыбы нам не особенно много и надо. Поставим свою небольшую финскую сеточку в устье реки, где спокойнее, а наутро улов дней на пять вытащим. В озеро мы и не стремились выскакивать. Но до поры до времени. Захотелось для разнообразия и там половить.
Наутро с женой поехали в озеро выбирать сеть. Пока я, заглушив мотор, греб на веслах, ориентировочно на том месте, где вечером поставили сетку, жена прочесывала “кошкой” — металлической болванкой с проволочными усами, укрепленной на веревке, — дно, стремясь ее подцепить. И тут я обратил внимание на лодку, которая на большой скорости шла к нам со стороны Спас-Камня. Невольно стал на нее заглядываться, и в душе шевельнулось что-то нехорошее: лицензии ведь у нас не было.
— Смотри лучше, куда гребешь, — прервала мои раздумья Капитолина.
Но стоило мне повернуть голову, как я увидел и второй катер, шпаривший вдоль берега в обхват нас.
— Окружают, — заключил я мрачно, окончательно поняв, что это за гости. — Прячь быстрее “кошку”!
Тот, кто подплыл к нам первым, стал барражировать в двух метрах от нашего катера, а другой принялся прочесывать то место, где мы только что искали свою сеть, с расчетом подцепить ее винтом.
— Что делаете? — строго спросил первый.
— Гуляем, — как можно беспечнее ответил я, понимая, что мой ответ в довольно-таки большую волну в семь утра звучит весьма странно.
— Не верю я вам, что гуляете, — жестко ответил серьезного вида мужчина с седоватыми усами в форменном капоре.
Но и доказать противозаконное он ничем не мог. Редко, когда они промахиваются. “Кошку” жена спрятала под платье на живот и сидела так, странно скрючившись. В нашей моторке, куда заглянул, приблизившись, инспектор, лишь багор и корзина. Оказалась бы озерная рыбка для нас золотой.
Тем более что подплывал к нам “сам” Василий Павлович Фокин, гроза всех браконьеров, знающий озеро как свои пять пальцев. От него так просто не сбежишь. В Фокина, говорят, зимой даже стреляли в упор, когда он мчался к нарушителям на снегоходе “Буран”. Только благодаря тому, что он мгновенно среагировал, откинувшись на снег, выжил. Лобовое стекло “Бурана” разнесло дробью вдребезги. Так что Василий Павлович из Устья Кубенского — человек мужественной профессии, и я винюсь за свой тогдашний обман. С тех пор, кстати, я ловлю по лицензии.
Но что может сделать один рыбнадзор на огромном озере? Даже на быстроходных катерах с японскими моторами и рациями? Кубенское, как кокон, опутано сетями, и попробуй запрети их продажу!.. Рынок, скажут, свободный, запретов на нем нет и не предвидится.
...В разрабатываемом правительством Водном кодексе Российской Федерации предусматривается передача в собственность частным лицам озер, ограниченных, правда, размерами водной поверхности. Всё это мы уже проходили, и здесь история вновь совершает разворот в прошлое. Николай Яковлевич Данилевский в упомянутом мной исследовании приводит известный в наших краях факт: “Лов рыбы в Кубенском озере в настоящее время совершенно вольный, как и во всех значительных озерах Империи. Но таковым сделался он лишь с начала настоящего, или с последних годов прошедшего столетия (XVIII в. — В. Д.). До того же времени весь лов на этом обширном озере составлял временно частную собственность одного крестьянина селения Кубенского, находящегося вблизи озера, верстах в 30 от города Вологды, и принадлежащего графам Орловым. Этот крестьянин, пользуясь силой, которую имел его господин при дворе императрицы Екатерины, подал просьбу, чтобы ему отдана была в собственность “задвор*ная его лужа”, называемая Кубенским озером, что и было исполнено без всяких дальнейших справок. В силу этого права взимал он известную пошлину со всех занимавшихся рыболовством в озере. Только несколько лет спустя крестьяне стали просить об отмене этой несправедливой и тягостной для них привилегии, в чем, конечно, и преуспели, как только разъяснилось, что это за “задворная лужа”.
Кто знает, думаю с горечью я, не найдется ли такой новый-старый русский, который приватизирует “под шумок” и Кубенское озеро? Скажете, что в это трудно поверить? Но всего лишь десятилетие назад фантазией каза*лось то, что знаменитый Череповецкий металлургический завод, “Северная Магнитка”, построенная всей страной, возведенная местными крестьянскими сыновьями, из-за чего запустела вологодская деревня, будет принадлежать одному человеку, а именно Алексею Александровичу Мордашеву, официально владеющему 86 процентами акций ОАО “Северсталь” (на весь многотысячный коллектив осталось всего лишь 10 процентов).
Как-то, выплывая рано поутру из устья реки Ельмы в Кубенское озеро, в очередной раз (и каждый раз — в первый) поражённый немыслимой красотой природы, поймал себя на мысли: как прекрасно, что всё вокруг меня моё и наше. Глубокое голубое небо — для всех, тихая долина озера — для каждого, а восходящий пунцовый шар солнца — для всего Божьего мира.
Надолго ли?..
Кубенское озеро—Москва
Опубликовано в журнале «Наш современник», №8. М., 2005.
Евгений Тихомиров вне форума   Член НАМС Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 6 (пользователей: 0 , гостей: 6)
 
Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.



Текущее время: 18:02. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2019, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
МОО НАМС